Трагедия со сбитым южнокореским самолетом над Сахалином в 1983 году хорошо известна, хотя все обстоятельства ее до сих пор еще не ясны. Но не все уже помнят, что до этого случая еще один самолет из Южной Кореи, атакованный советским истребителем, чуть было не разбился в 1978 году. У меня сохранилась статья об этом случае из газеты «Хангук ильбо» от 27 апреля 1978 года, которую мы студентами переводили на уроке корейского языка еще в Институте стран Азии и Африки.
Ниже приводится полный перевод статьи со всеми заголовками и подзаголовками:
КИМ ЕН СУК (25 летняя старшая стюардесса самолета авиакомпании «Кориэн айрлайнз»): «Я ИСПЫТАЛА НА СЕБЕ НАПАДЕНИЕ НА САМОЛЕТ»
ПРИМЕР МУЖЕСТВА ПАССАЖИРОВ НЕ ПОТЕРЯВШИХ САМООБЛАДАНИЯ!
«СОВЕТСКИЙ ПЕРЕВОДЧИК, СПЕЦИАЛИЗРУЮЩИЙСЯ НА ВОСТОЧНОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ, ЗАДАВАЛ ДАЖЕ ТАКИЕ ВОПРОСЫ: КЕМ ВЫ БУДЕТЕ РАБОТАТЬ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ УНИВЕРСИТЕТА».
Я готовила сок и легкие спиртные напитки для пассажиров в отсеке для обслуживающего персонала салона первого класса, где я всегда выполняла своим обязанности.
Внезапно раздался мощный грохот. Сок и стаканчики опрокинулись на пол, и я упала навзничь. По интуиции я сразу догадалась – это была не простая авария. Я заглянула в салон. Слегка дрожащим голосом первый пилот Чу Мён Нын (33 года) объявил пассажирам, что самолет из-за неисправности измерительных приборов вынужден совершить экстренную посадку.
Самолет резко пошёл на снижение. Было такое впечатление, что головы у всех притягиваются к потолку. Некоторых пассажиров охватила паника и они дрожащими руками стали пристегивать ремни безопасности.
БОЛЕЕ 10 РАЗ СОВЕРШАЛАСЬ ПОПЫТКА ПРОИЗВЕСТИ ПОСАДКУ
Мы бегали по салону, объясняя пассажирам правила пользования ремнями безопасности и принятия экстренных мер. Прежде всего мы сказали им крепко затянуть ремни, прижать к себе выдававшиеся им подушки и одеяла, взяться руками за щиколотки.
Где-то через полчаса к пассажирам вернулось самообладание. За десять попыток посадить самолет пассажиры делали все, что от них требовалось. Особый пример подавала 27-летняя медсестра Ким, командированная в ФРГ. Прижав к себе сына, она не потеряла самообладания и держалась хладнокровно. Ее поведение вселило во всех остальных отвагу. После того, как пассажиры успокоились, у господина Пак Тэ Хвана и еще 10 человек заметили кровь. Я принесла бинты и перевязала их.
«Я И НЕ МОГЛА ПОДУМАТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЗАЛП С СОВЕТСКОГО ВОЕННОГО САМОЛЕТА».
Во-первых, я и предположить не могла, что это мог быть обстрел с советского военного самолета. Я думала, что пассажиры получили легкие ранения от осколков разбившихся плафонов.
В первый раз я заметила советский истребитель, выглянув в иллюминатор уже после 5-6 попыток сесть, но что это был именно тот самолет, который открыл огонь, я узнала лишь после посадки. Я полагала, что мы находились где-то над Аляской, и даже не могла предположить, что мы оказались над территорией Советского Союза.
В конце концов, наш самолет сел на белое снежное поле. Опасаясь взрыва, я разбила стекло аварийного люка и вместе со своей коллегой Но Чхун Чжа, начиная с пассажиров с детьми, помогла им выбраться из самолета. Сидевший на переднем сиденье 57-летний Пэ Ён Чжин, директор часовой фирмы «Ориент», и еще 7-8 человек, спустились вниз, но провалились в снегу по пояс. Мороз был минус 20 градусов Цельсия. Помимо трех-четырех пробоин в корпусе самолета никаких других повреждений не было, поэтому, чтобы не замерзнуть окончательно, пришлось снова лезть в самолет. Спускаться по скользкой поверхности было легко, но подниматься , особенно женщинам с детьми, было почти невозможно.
МОРОЗ ПРОБИРАЛ ДО ДРОЖИ
Взяв одеяла и связав их между собой, мы опустили их вниз и начали вытягивать пассажиров наверх. В течение 10 минут, пока двери самолета были открыты, температура в салоне резко понизилась.
Пассажиры закутались в одеяла, закрыв даже лица, и дрожали от холода. Мы, женский обслуживающий персонал, под короткую униформу одели брюки, свитера и другую теплую одежду. Среди пассажиров появилось смятение, когда они узнали, что один из них скончался. Когда они вновь пришли в себя, они попросили есть.
Оставив погибшего, я пошла за едой для пассажиров. Наше положение казалось ужасным. И вот через два часа после посадки показался грузовик с вооруженными солдатами. Они окружили самолет. Догадавшись, что это были советские солдаты, я так испугалась, что от страха у меня потемнело в глазах.
Нас доставили на аэродром, а потом, посадив в автобусы, привезли в какой-то поселок. Выйдя из автобуса, мы вошли в блочное здание. Женщин разместили на втором этаже, где были поставлены железные кровати. Нас сопровождала советская женщина.
Переночевав там, на другой день мы узнали, что всех, начиная с командира экипажа, будут допрашивать. В тот день вызвали меня и мою коллегу Квон Дан Ми. Войдя в помещение, где проводился допрос, я увидела там двух советских людей. Один из них, молодой челвоек, поздоровался с нами по-корейски.
ДОПРОС ПРОХОДИЛ В МЯГКОЙ АТМОСФЕРЕ
Молодой человек представился и сказал, что ему 25 лет и он специализируется по восточным языкам. Атмосфера допроса была мягкой. Около часа он задавал вопросы такого плана: адрес, место год рождения, образование и другие формальности. Потом переводчик поинтересовался, кем я смогу работать после окончания университета. Спрашивал о том, как поставлено образование в Корее. Переводчик постоянно рылся в словаре и употреблял старые архаичные слова, поэтому его было нелегко понять. Создавалось вообще такое впечатление, что слушаешь человека из провинции Чолладо.
Пять-шесть женщин, которые работали в столовой были бледными, но полными и выглядели здоровыми. На головах у них были надеты меховые шапки.
На следующий день нас рассадили по четырем автобусам и отправили в Мурманск. Сначала посадили всех пассажиров, но потом что-то замялись и один русский сказал, что командира экипажа и штурмана необходимо оставить для выяснения еще некоторых подробностей. Мы сказали, что хотим остаться вместе, но нам отказали. Командир экипажа сказал, чтобы мы не беспокоились. Он пообещал, что мы встретимся уже в Сеуле. Расследование надо было довести до конца. Двое мужчин из нашего экипажа прослезились, и сразу после этого все заплакали.