До этого несанкционированные поездки в Северную Корею совершили два южнокорейских диссидента - священники Мун Ик Хван и Мун Гю Хён, за что были приговорены к тюремному заключению на Юге. Студентка из Сеула знала на что идет, отправляясь в Пхеньян, но на нее смотрела вся страна, и свою миссию "голубя мира" она несла безупречно.
В пхеньянском аэропорту Сунан Ли Су Гён встречала толпа северокорейских граждан цветами и ликованием. Репортеры чуть было не задавили не ожидавшую такого ажиотажа девушку и ее с трудом спрятали для передышки в комнате для ожидания аэропорта, прямо за VIP-выходом на летное поле.
Потом сопровождающие студентку сгруппировались, вывели ее на улицу и посадив в машину, двинулись в Пхеньян. Получилась длинная колонна автомобилей, включая те, на которых ехали и мы, журналисты.
Жители Пхеньяна вышли толпами на улицы, чтобы посмотреть на приезд посланницы из Южной Кореи. Когда колонна следовала через триумфальную арку, студенты, переполненные эмоциями, ринулись к машинам. Этого явно не ожидала немногочисленная охрана, которая была сломлена толпой, и колонна фактически была заблокирована.
Жители Северной Кореи впервые видели студентку из Южной Кореи, хотя по телевизору многие из них в программах новостей наблюдали сюжеты о волнениях студентов на юге полуострова. Благодаря Лим Су Гён они выучили песню "Ури-е совон-ын тхониль" ("Наша воля объединение"), которая стала своего рода единым гимном молодежи двух корейских государств.
Лим Су Гён после фестиваля молодежи, проходившего с большим размахом, возглавила международный марш "За мир и объединение Кореи", в котором принимали участие четыре сотни делегатов из 30 стран мира. Они приехали в КНДР выразить солидарность со стремлением корейцев к миру и объединению вне зависимости от идеологий и убеждений.
Шествие началось 20 июля 1989 года от горы Пэктусан на границе между КНДР и Китаем. Его участники двигались в сторону военно-демаркационной линии между двумя корейскими государствами. Участники марша выступили за замену соглашения о перемирии в Корее от 1953 года на договор о мире, за подписание договора о ненападении между Севером и Югом, за сокращение вооружений в обеих частях полуострова, за вывод из Южной Кореи всех американских вооруженных сил и ядерного оружия.
По планам международного подготовительного комитета марша, аналогичное шествие должно было начаться и от горы Халласан на территории Южной Кореи (остров Чеджудо), пройти в направлении военно-демаркационной линии, к пункту переговоров Пханмунджом. Там намечалось провести встречу участников двух шествий, но тогдашние сеульские власти запретили его проведение и закрыли въезд в страну тем иностранцам, которые собирались в нем участвовать, что было крайне неумно.
В отношении родственников Лим Су Гён в Южной Корее началось давление со стороны властей. Как сообщила тогда газета "Кориа геральд", администрация корпорации сеульского метрополитена, где работал отец смелой девушки Лим Бан Хо "неофициально посоветовала" ему уйти в отставку с должности начальника отдела по связям с общественностью. По мнению дирекции метрополитена, он должен нести ответственность за несанкционированную властями поездку своей дочери в Пхеньян, вызвавшую гнев официального Сеула.
Еще одна газета "Кориа таймс" сообщала, что сестра Лим Су Ген, проходившая шестимесячную практику в корейском пресс-центре в Сеуле, была демонстративно уволена в последний день своей работы в этом учреждении. Что же касается самой Лим Су Ген, то власти объявили о том, что ей будет предъявлено обвинение в нарушении закона о государственной безопасности, на основании которого она может быть приговорена к длительному тюремному заключению.
С маршем мира Лим Су Гён добралась до Пханмунджома, изможденная насыщенностью ее программы в КНДР и эмоциональным напряжением
Подбадривали ее как официальные попутчики, так и реакция простых жителей страны. Когда марш во главе с Лим Су Гён проходил по Кэсону - последнему городу перед рубежом с Южной Кореей, его жители чуть не выпрыгивали из окон домов,
Первая попытка перейти линию раскола не удалась - Лим Су Гён вывели к лестнице в 50 метрах от ожидавших ее на юге военных, но ослабленная девушка упала в обморок. Ее подхватили и отвели обратно в здание на северокорейской стороне. Потом стало ясно, что в Пхеньяне и не планировали тогда перехода, поскольку вслед за этой попыткой состоялась заранее подготовленная церемония посадки дерева в демилитаризованной зоне с участием студентки из Сеула.
Явно, девушку из Южной Кореи власти КНДР использовали в пропагандийстских целях, хотя, видимо, надеялись, что она не вернется в Южную Корею, останется в Берлине в качестве представителя оппозиции в изгнании. Впрочем, это только предположение.
Лим Су Гён была сильно ослаблена многодневной голодовкой в знак протеста против отказа сеульских властей позволить ей официально вернуться домой через Пхенмунджом.
Драматичный переход перенесли. Выбор оставили самой Лим Су Гён - либо она переходит военно-демаркационную линию, либо возвращается через третью страну. Но она предпочла первый, наиболее рискованный, вариант вместе со священником Мун Гю Хёном, который постоянно морально поддерживал студентку и был с ней все время вместе.
Когда окончательное решение было принято, главный делегат корейско-китайской стороны в военной комиссии по перемирию в Корее генерал-майор Корейской народной армии Цой Ы Ун направил представителю вооруженных сил США, выполняющих роль войск ООН в Южной Корее, телефонограмму, в которой он проинформировал о месте и времени возвращения на юг Лим Су Ген и Мун Гю Хена.
Цой Ы Ун потребовал не препятствовать этому и, сообщив также о возможности перехода разграничительной линии примерно 50 журналистами, заявил, что, если в связи с этим возникнет какой-либо инцидент, полную ответственность за него будут нести США.
Однако в ответ на это представители ООН отказались принять данное требование, заявив, что подобное пересечение границы является нарушением соглашения о перемирии в Корее. Поэтому пхеньянские власти явно рисковали, позволяя Лим Су Гён пересекать военно-демаркационную линию.
Никакие журналисты, как требовала КНДР, никуда с парой южнокорейских диссидентов на юг не пошли. Предварительно Лим Су Гён огласила свое письмо к генеральному секретарю ООН, в котором она просила принять "возможные меры против того, чтобы ее поступок расценивался как преступление". Об этом она написала и в послании к Папе Римскому Иоанну Павлу Второму.
"Сейчас дело не в том, что я подвергнусь аресту или преследованиям после возвращения в Сеул. Мне просто очень жаль, что справедливость расценивается как несправедливость, а правда как ложь", - подчеркнула она в этом письме.
Лим Су Ген и Мун Гю Хен попрощались с теми, кто был рядом с ними в КНДР, на этот раз держась необычайно спокойно. Они свободно пересекли военно-демаркационную линию - низкий бетонный барьер между бараками, где проходят контакты военных с двух сторон, и никаких инцидентов в Пханмунджоме не возникло.
На южной стороне Лм Су Гён тут же была задержана и помещена под стражу американскими войсками из состава вооруженных сил ООН. На двух полицейских вертолетах ее и священника доставили в Сеул. Там их допросили в полицейском управлении и Агентстве планирования национальной безопасности, предварительно проверив здоровье Лим Су Гён в госпитале Сеульского университета.
По сообщениям южнокорейской печати, Мун Гю Хёна отвезли сразу в отдел контрразведки сеульского городского полицейского управления.
Несколько дней до этого сеульская полиция арестовала и двух ровесниц этой девушки из университета "Ханъян", подозреваемых в причастности к организации поездки Лим Су Гён в КНДР.
Поездка её в КНДР и возвращение через военно-демаркационную линию вызвали негативную реакцию в правящей и оппозиционных партиях Южной Кореи. Как сообщало агентство Йонхап, представитель Демократической партии справедливости Пак Хи Тхэ заявил, что Пхеньян использовал Лим Су Ген и Мун Гю Хена в качестве "инструментов для пропаганды", и расценил это в качестве "живого примера попыток осуществления насильственной революции в Южной Корее".
Представитель оппозиционной Демократической партии за воссоединение Ли Ин Чже "выразил сожаление" по поводу возвращения двух южных корейцев через Пханмунджом: "Они должны понять, что тем самым совершили шаг назад в усилиях по национальному объединению". Отрицательное отношение к визиту Лим Су Ген в КНДР выразил также и представитель другой главной оппозиционной группировки - Партии мира и демократии.
Южнокорейские власти обвинили и Лим Су Гён, и священника в нарушении закона о государственной безопасности за несанкционированную поездку в Северную Корею. Студентка, которой было 22 года, получила 10 лет тюрьмы, а Мун Гю Хён - восемь. Вместе с тем, потом сеульский аппеляционный суд вдвое сократил срок тюремного заключения Лим Су Гён. До пяти лет был смягчен приговор священнику.
Мотивируя это решение, председатель Сеульского аппеляционного суда Сон Чэ Хён заявил, что "со времени нелегального визита обвиняемых изменились обстоятельства", в частности, тогда "путь для контактов с Северной Кореей был полностью закрыт, а сейчас такой путь открыт, хоть и на ограниченной основе".
Решение суда совпало с указанием тогдашнего президента Республики Корея Ро Дэ У существенно упростить правила межкорейских обменов, в том числе взаимных поездок жителей обеих частей страны, которые после Корейской войны (1950-1953 гг) не имеют права даже свободно переписываться друг с другом.
Суровые приговоры, вынесенные Лим Су Гён и Мун Гю Хёну, а потом другим южнокорейцам, совершившим поездки в КНДР без разрешения властей, вызвали массовые протесты диссидентов, молодежных и студенческих организаций Южной Кореи, не говоря уже о КНДР.
В 1990 году во время переговоров премьер-министров двух корейских государств в Сеуле журналисты из КНДР в нарушение протокола направились самостоятельно к дому Лим Су Гён, чтобы поддержать ее мать. Рассказывают, что снимать дом они не стали, поразившись его шикарности, по северокорейским меркам. Это бы не вписывалось в образ студентки, испытывавшей лишения судьбы и репрессии властей.
Южная Корея выразила протест против поведения северокорейских журналистов.
Лим Су Гён освободили досрочно 24 декабря 1992 после трех лет тюремного заключения по амнистии с победой на выборах первого в Южной Корее гражданского президента Ким Ен Сама, бывшего лидера оппозиции.
Как отмечала газета "Хангук ильбо", сокращение сроков заключения лиц, осужденных за самовольные визиты в КНДР, было направлено на укрепление позиций Ким Ен Сама в вопросах межкорейских отношений, испытывавших очередное "похолодание". Вместе с Лим Су Ген был освобожден и священник Мун Гю Хён.
Выйдя из тюрьмы, Лим Су Гён заявила журналистам, что не раскаивается том, что совершила дерзкую поездку в Пхеньян. Однако, как сообщала сеульская печать, ее взгляды на общество и проблемы воссоединения корейского народа изменились под воздействием распада СССР и других перемен в мире.
"Думаю, что с позиции тех дней мой поступок был правильным и необходимым", - сказала Лим Су Гён журналистам.
В интервью влиятельной газете "Чосон ильбо" она сказала, что ее поездка в КНДР была своего рода протестом против тогдашнего курса южнокорейского правительства по объединению Кореи.
"Хотя для объединения страны и важна правительственная политика, но гораздо важнее начинать с устранения взаимного презрения и ненависти между людьми Юга и Севера",- подчеркнула она.- "Двусторонние связи складываются из взаимных уступок и переговоров, однако до сих пор правительства двух сторон использовали вопрос о национальном воссоединении лишь в своих политических интересах".
Говоря о решении поехать в Пхеньян, Лим Су Ген заявила, что она отважилась на этот шаг по решению своей организации - Национальный совет студенческих представителей (Чондэхёп).
"Сначала испугалась, но потом поняла, что нельзя подрывать доверие людей",- сказала Лим Су Ген.
Во время дачи показаний в Агентстве планирования национальной безопасности (АПНБ) Южной Кореи после ареста в 1989 году Лим Су Ген встретилась с Ким Хён Хи, которую представляли как северокорейскую террористку по кличке Маюми, обвиняемую в уничтожении самолета Южной Кореи в 1987 году. За "чистосердечные признания" эта женщина была помилована.
Говоря о своих впечатлениях о такой встрече, Лим Су Гён сказала, что не могла понять, почему "террористка могла свободно расхаживать по АПНБ", а ее саму "допрашивали в подземелье". В то время как Лим Су Гён не разрешалось вести никаких иных записей, кроме писем, Ким Хён Хи удалось, находясь под стражей, написать целую книгу "Теперь хочу стать женщиной", которая разошлась миллионными тиражами в Южной Корее и Японии.
В свою очередь КНДР отрицала свою причастность к Ким Хён Хи и инциденту с самолетом.
Уже в Сеуле мне представилась возможность встретиться с Лим Су Гён после освобождения ее из тюрьмы. Она не хотела говорить о прошлом, так как еще находилась под наблюдением полиции.
На память у меня остался квадратик плотной бумаги с автографом, который Лим Су Гён вручила мне в 1989 году в Пхеньяне. На нем аккуратным почерком она написала: "Наша Родина едина". И подпись "Лим Су Гён, от 12 августа 45-го года стремления к воссоединению, стальной отряд спасения отечества Национальный совет студенческих представителей".
