"Даже через закрытую крышку из котла выходит пар", - говорят в Северной Корее, которая известна как наиболее изолированная в мире страна, подобная моллюску, плотно сжимающему свои створки-ракушки. Даже местные жители в своей собственной стране не могут свободно по ней передвигаться, не говоря уже о возможности контакта с внешним миром. Но даже строжайший решим не в состоянии порой удержать беглецов, которые стремятся вырваться на волю, хотя и причины для этого бывают разные.
Тотальный контроль над населением в Северной Корее установлен под предлогом того, что формально на Корейском полуострове сохраняется состояние войны со времени подписания в 1953 году соглашения о перемирии между КНДР и войсками ООН. Под голубым флагом содружества наций в Корее три года воевали американцы, чьи войска и вооружения до сих пор остаются в Южной Корее. Но именно на юг полуострова, к "врагам", чаще всего устремляются перебежчики, протискиваясь через закрытую крышку котла общества "народной Кореи". О том, как это происходит, подробно познакомила читателей влиятельная сеульская газета "Тона ильбо" на примере бежавшей в Южную Корею через третью страну жительницы северокорейской глубинки Чон Сун Ен с двумя детьми. На основе ее рассказов и воспоминаний и был собран этот материал, содержащий в себе прежде всего подробные детали образа жизни в Северной Корее и происходящих там процессов.
... В 1989 году произошла сенсация - в Северную Корею прибыл "отец" южнокорейской экономики, основатель и почетный председатель промышленной группы "Хендэ" Чон Чу Ен. Худощавый пожилой человек в скромном темном пальто и черной шляпе совсем не походил на образ капиталистического миллиардера. Объявленный в КНДР для общественности просто как "соотечественник-предприниматель", приехал он с частным визитом, но с далеко идущими планами прикинуть на будущее проекты инвестиций. Заодно в программу поездки было включено посещение Чон Чу Еном своей родины - деревни Асан в живописном уезде Тхончхон, на побережье Японского моря, кстати, совсем близко от рубежей Республики Корея.
Самого бизнесмена после раскола страны занесло на юг, когда как вся его родня осталась на севере. И вот, встретив преклонный возраст, задумал он посетить родные места и внести вклад в их экономическое процветание. Последняя цель пока так и не достигнута из-за политического противостояния между Сеулом и Пхеньяном.
За несколько месяцев до приезда Чон Чу Ена в деревушке Асан, где всего-то домов тридцать, начали все приводить в порядок. Даже ручей посреди деревни с обеих сторон обнесли белым камнем, выложили на крышах домов черепицу и построили новый магазин, завезя в него всевозможные товары.
Потом за несколько дней до знаменательного визита с проживающими в уезде представителями фамилии Чон, была проведена специальная беседа. Работник органов общественной безопасности, выполняющих роль милиции, собрал примерно 20 родственников и потомков южнокорейского предпринимателя. Детям милиционер сказал, чтобы на все вопросы богатенького гостя они отвечали так: "Благодаря великому вождю Ким Ир Сену мы хорошо питаемся и счастливо живем. Не возвращайтесь Вы в Южную Корею, а оставайтесь вместе с нами разделять это счастье".
Чон Чу Ен прибыл в Асан, опустившись на вертолете на стадионе местной начальной школы. Собравшимся в доме старенькой уже жены младшего брата его отца он подарил кому телевизоры, кому часы, кому различные виды одежды, а прочим односельчанам зонтики от солнца.
Бизнесмену очень захотелось встретиться со своей первой любовью, запавшей в память ему с тех времен, когда он жил в Пхеньяне. Спецорганы КНДР приложили немало усилий, чтобы промыть мозги старушке, но их усилия были напрасными. "Я попрошу его увезти меня с собой", - заявила она милиционерам.
Те упорствовали: "Бабуля, если Вы так скажете, будут проблемы”.
"А что я не так говорю?", - отвечала первая любовь южнокорейского магната, которая давным-давно потеряв мужа, прожила всю жизнь в одиночестве. Детей у нее не было и она взяла к себе на воспитание девочку по имени Чон Сун Ен и относясь к ней как к внучке. Девочка осиротела, когда родители ее были арестованы органами безопасности.
Милиционерам ничего не оставалось делать, как бросить "воспитательную работу" со старушкой. Они поступили просто: упекли в военный госпиталь, где все время ей кололи снотворное. Поэтому Чон Чу Ен смог лицезреть лишь облик спящей красавицы из мира своей молодости.
Бизнесмен на память сфотографировался со свей своей северокорейской родней, сказав: "В Южной Корее я занимаюсь крупным бизнесом, и в будущем сделаю канатную дорогу у вас в горах Кымгансан". А после того, как он уехал, два месяца семей из родни бизнесмена снабжали от его имени всякими гостинцами. Потом все прекратилось: поговаривали, что Чон Чу Ен стал дорого покупать в СССР лес и это усложнило работу северокорейских лесозаготовителей в Сибири. Бизнесмена стали критиковать, а подаренные им телевизоры и часы забрали. Некоторые из тех, кто
встречал гостя в бабушкиной избушке, отмахиваясь, заговорили так: "Да мы седьмая вода на киселе, и уже не родственники ему вовсе".
Однако Чон Сун Ен этот визит запомнила хорошо и он сыграл решающую роль в ее дальнейшей судьбе, равно как и ее детей. Отца этой женщины, которого звали Чон Су Нам, из деревни направили в Тхончхон на работу в местном административном комитете. Вначале он служил в отделе животноводства, а потом стал экономическим работником в отделе финансов. Дочь походила на него внешне, а нос и брови унаследовала от матери.
Перед тем как отца забрали, в дом часто приходил репатриант из Японии по имени Ко Пхён Чин. Это было в 1967 году, когда Чон Сун Ен ходила в начальную школу. Она слышала от матери, что этот человек показывал отцу фотографию Чон Чу Ена и спрашивал, не родственником ли он приходился. А потом говорил, что если поехать в Японию, то можно с встретиться с Чон Чу Еном, да и способ перебраться в Южную Корею есть.
Отец как-то позвал Чон Сун Ен и сказал: "Надо нам уезжать в Южную Корею к президенту Пак Чжон Хи". Дочь спросила: "А у нас будет, чем питаться?". "Есть люди, которые помогут," - был ответ.
Ночью Чон Сун Ен слышала разговор отца с матерью. Отец говорил: "Ко Пхен Чин вчера магнитофон включил и сказал, чтобы я покритиковал Северную Корею - только так можно будет бежать на Юг". Мать испугалась: "Нельзя было этого допустить. Быть большой беде".
Тогда Чон Сун Ён со школой участвовала в "70-дневном бою" - проводимом по все стране ударном строительстве домов и заводов с привлечением широких масс населения. Однажды, вернувшись поздно вечером домой, она не застала в доме родителей, так и легла спать голодной. Думала, родителям пришлось куда-то уехать, а через день-два они вернутся. Но они не возвращались. На четвертый день явились только работники спецслужб и обыскали дом. Девочке они сказали: "Знаешь, где отец и мать? Не ищи их. Мы о них позаботимся". Потом пришла в дом одинокая старуха, с которой девочка стала жить. "Родителей своих не ищи. У меня тоже нет никого. Вот и будем жить вместе как бабка с внучкой".
Потом, когда Чон Сун Ен уже пошла в среднюю школу, понемногу начала понимать, что происходит. И в надежде на какие-то вести решила найти того самого Ко Пхен Чина, что приходил к родителям перед арестом. Она села на автобус и доехала до Вонсана, где отыскала его дом, а встретившись сказала: "Я хочу повидать своих родителей". Тот сделал вид, что ничего не понимает. До самого побега Чон Сун Ен знала, что этот Ко работал заместителем директора управления парка отдыха "Сондовон" в Вонсане.
После окончания средней школы девочка училась два года в Анбенском транспортном техникуме, куда отобрали на учебу 18 девушек в соответствии с указанием "любимого руководителя" Ким Чен Ира заменить ими водителей автомашин для иностранных гостей. Чон Сун Ен оказалась в числе первого их выпуска, и получила распределение на работу шофером при отеле "Коре" в Пхеньяне. Однако в ходе оформления документов ее кандидатура была отклонена из-за неблагонадежного происхождения. В результате пришлось полтора года проработать водителем на автоцистерне в Тхончхоне. Девушки, которые были направлены в пхеньянский отель "Корё", также вернулись в деревню через несколько лет. Говорят, что водителями машин для иностранцев снова сделали только мужчин.
Чон Сун Ен перешла на работу проводницей в междугородном автобусе Тхончхон-Вонсан. Тогда и встретила впервые своего будущего мужа - студента политической школы министерства государственной охраны. Из Чхонджина он прислал письмо, в котором попросил подождать его до окончания школы, чтобы потом пожениться.
Свадьба состоялась в июле 1980 года. Муж распределился инструктором в юридический отдел Тхончхонского управления государственной охраны. Это - самая низшая должность для выпускника, которая ему досталась опять-таки из-за "неблагонадежности" семейного происхождения жены.
Потом родился сын и через три года муж начал меняться. Когда крепко выпивал, обвинял жену в том, что у него все неудачи по службе происходят как раз из-за нее. Супруги почти перестали разговаривать друг с другом, и даже не ели вместе в одной комнате. Как-то муж уехал в командировку в Пхёнсан, где встретил другую женщину с безупречным семейным прошлым. Попросил развод и уехал, даже не дождавшись рождения дочери.
В Северной Корее без согласия жены, даже несмотря на требования мужа, развестись просто так нельзя. В случаях, если по политическим мотивам одного из супругов приговаривают к ссылке, то спрашивают другого: "Пойдешь за ним, или разведешься?". В таких случаях получить развод можно без затруднений. В последнее время в стране число разводов возросло.
В начале 1987 года состоялся бракоразводный процесс, и судьи, ссылаясь на трудную работу мужа, настаивали на разводе. Чон Сун Ён не сопротивлялась и поставила на свидетельстве о расторжении брака отпечаток своего пальца. По законам, после развода бывший супруг должен выплачивать алименты детям, но на мужа Чон Сун Ен и это правило не распространялось. После развода он ни разу не появился.
Чтобы прокормить детей Чон Сун Ен занялась изготовлением водки на продажу или чтобы менять на другие товары. А работала она в женской парикмахерской в Тхончхоне, получая в месяц 52 воны, на что на рынке можно купить только 0,5 кг риса. За два года, прошедших после того, как прекратилось централизованное снабжение, у Чон Сун Ен накопилось неотоваренных продовольственных талонов на 350 кг риса, но теперь они были уже просто бесполезными бумажками. По словам Чон Сун Ен, в сложившейся ситуации немало стало таких, которые в отчаянии говорят: "Уж пусть лучше будет война, чем жить так дальше". Жизнь Чон Су Ен также опостылела и она, вспомнив о богатом дальнем родственнике в Южной Корее, стала подумывать о побеге.
В уезде Тхончхон есть человек, который по дню и часу рождения может прочитать судьбу человека. Говорят, к нему обращаются за советами даже партработники. Так, однажды он посоветовал одному местному партийному деятелю не отправляться в ближайшие дни в дальнюю дорогу. Однако тому поступило сверху указание ехать в командировку. Партиец не послушал совета и поехал, а по дороге его автомобиль перевернулся и сгорел.
С мыслями о бегстве Чон Сун Ен стала суеверной и решила выслушать пророчество этого прорицателя на предмет того, удастся ли бежать. В начале мая она отыскала этого человека, дав ему в качестве платы за услугу 1 кг риса (на 120 вон).
Не говоря о своих планах, Чон Сун Ен лишь сообщила год, месяц, день и час своего рождения. Затем спросила: "Сейчас стало невыносимо тяжело жить, а как у меня будет в дальнейшем?".
Прорицатель сделал какие-то вычисления и показал женщине цветные картинки в книге, испещренной старыми китайскими иероглифами. Женщина увидела изображение какого-то аристократа верхом на белом коне с веером в руках. Слуга держал поводья. Гадальщик сказал: "На этом коне - как раз ты. Сейчас у тебя в голове важное решение. Следуй ему, а если этого не сделаешь, будет еще хуже".
Эти слова придали Чон Сун Ен сил. Решение бежать из Северной Кореи пришло в ноябре 1995 года. В окрестностях Тхончхона часто попадаются листовки из Южной Кореи. Они разносятся ветром и призывают бежать на юг, обещая гарантии свободы, достатка и жилья. Бывали и фотографии перебежчиков с Севера. Иногда с неба вместе с листовками падали одежда, часы, упаковки риса. В таких случаях полагается срочно сообщать в службу безопасности, и милиция спешно убирает подобные находки.
Раньше людям говорили, что забрасываемые на Север консервы и рис из Южной Кореи специально отравлены, и люди боялись их употреблять в пищу. Но теперь ситуация изменилась, и все больше жителей забирают находки к себе домой на пропитание. Были даже случаи задержания на рынках тех, кто продавал часы или вещи, заброшенные из Южной Кореи.
Часто видя по телевидению сцены антиправительственных демонстраций в Южной Корее, северяне сразу обращают внимание на то, что демонстранты намного лучше одеты, чем северокорейские студенты. Во всяком случае Чон Сун Ен становилось ясно, что Южная Корея это не та страна, где всюду бродят нищие, как утверждает северокорейская пропаганда.
Дочь по имени Йонми в школе хорошо училась, была отличницей. Но живя в Северной Корее, ей даже никогда не приходилось пробовать молока. Уже за границей, когда девочке впервые дали молоко, она не могла пить, поскольку вкус его был непривычным. Сын Пак Чхоль ходил в Тхончхоне в спортклуб, два года тренировался играть в футбол и плавать. Учиться хорошо ему не удавалось, его ругали, пеняя на дурное происхождение. "Если бы была одна, то так бы на Севере и доживала свой век. Но хотелось, чтобы у детей было будущее", - объяснила Чон Сун Ен мотивы своего решения бежать из КНДР. Целых полгода женщина копила деньги и продовольствие, готовясь к побегу, изучала карту, высчитывая маршрут. Предприимчивость женщины вызывает удивление.
В конце января 1996 года она продала три одеяла по 150 вон за каждое. Это - на сотню дешевле, чем они могли стоить, но так было легче продать. Таким образом она получила 450 вон. Затем продала швейную машинку и кое-какую одежду. В апреле из 10 кг кукурузы Чон Сун Ен наварила 20 поллитровок водки. Это - хорошая "валюта": за десять бутылок можно выменять у рыбаков пластиковый бочонок камбалы или минтая весом 15 кг. Дело в том, что северокорейские рыбаки перед выходом в море устраивают пир - режут свинью, напиваются водкой. Из-за нехватки топлива раньше нередко выход в море срывался, но в последнее время рыбаки выменивают его у солдат, делясь с ними за это уловом.
Чон Сун Ен, набив сумку бутылками кукурузной водки, вышла на пирс. Рыбаки принесли рыбу. Произошел чисто натуральный обмен. Кукурузная водка ценится тем, что крепка, даже горит, если поджечь. Тем и проверяют ее качество. Рыбаки вынули из сумки бутылку и поднесли спичку. Когда появилось голубое пламя, сделка состоялась. Женщине отдали рыбу, похвалив за отличное качество водки.
На другой день Пак Чхоль не пошел в школу, а вместе с матерью отвез бочонок с рыбой в глубинку - уезд Хвеян, что за 140 ли (1 ли равен примерно 0,4 км) от их мест. В тамошних деревнях уровень жизни ниже, чем в городе. В некоторых горных селах даже нет электричества, и дома освещаются масляными горелками из консервных банок. Поживи в такой избе сутки, и все лицо будет закопченным. Но зато жители богаты зерном. За каждую рыбину удалось выменять у них по 1 кг кукурузного зерна. Из него, вернувшись к себе, Чон Сун Ен снова наделала водки и сменяла на рыбу. Две такие "прокрутки" и получается 12 кг риса. Но в чистом
виде его есть - роскошь. Делают так: на 1,5 кг кукурузной муки берут 500 г риса, смешивают и пекут хлеб.
15 мая 1996 года Чон Сун Ен во 2-м отделе управления общественной безопасности уезда Тхончхон получила разрешение на поездку в город Чхонджин, куда она собиралась с намерением затем добраться до приграничного с Китаем города Хесан. Поскольку в тех краях у нее не было никаких родственников, то заявить о планах поездки прямо в Хесан было бы слишком подозрительно. Поэтому женщина сказала милиционеру, что якобы хочет съездить к родственникам в Чхонджин с двумя своими детьми и пробыть там до урожая картофеля, чтобы накормиться. Благо в последнее время в Северной Корее легко выдают разрешения на подобные поездки в целях спасения от голода.
Маленькой дочери она ничего не сказала. Но перед побегом поведала о своих планах сыну Пак Чхолю: "У нас дурная родословная и здесь нет будущего. Я решила поехать на юг - там у нас есть богатый дедушка. В Южной Корее все зависит от усилий самого человека, а не от семейного происхождения". Пак Чхоль хотя и смутно, но помнил Чон Чу Ена, приезжавшего в их деревню, и также был недоволен жизнью на родине. Но, услышав слова матери, сказал с тревогой: "А как же говорят, что в Южной Корее даже трудно пробираться по улицам, которые завалены нищими и спящими на улицах?".
"Насколько мне известно, в Южной Корее намного лучше, чем у нас, - разъясняла мать сыну, - да, и дедушка поможет". Такие разговоры она вела с сыном каждую ночь, и наконец ей удалось его убедить.
21 мая 1996 года Чон Сун Ен, собрав в узел пропитание, вышла с детьми на дорогу. Держа в руках бутылку кукурузной водки и пачку сигарет, попыталась поймать машину. Только таким образом можно было добраться от Тхончхона до Вонсана, поскольку автобус там уже давно как не ходит. До того, как сесть в поезд, пришлось пробыть в городе 4 дня. Просто так билет до Хесана купить было нельзя, так как в разрешении на поездку конечным пунктом значился Чхонджин.
В течение трех дней женщина ходила на станцию и присматривалась к десятку работавших там людей. Ошибись на этом этапе, и все бы сорвалось. Наконец она решилась, и подойдя к одному из них сказала: "Говорят, что в провинции Чагандо можно спастись от голода, но у меня разрешение только до Чхонджина. Я буду Вам благодарна, если поможете мне достать билет...".
Станционный работник ничего не ответил. Тогда Чон Сун Ен достала 1000 вон и сунула работнику. Тот, не пересчитывая денег, а это было около 20 месячных зарплат простого северокорейского жителя, сказал: "Прийдешь завтра в два после полудня". И удалился.
В доме около станции Чон Сун Ен купила 2 кг риса и сварила его на дорогу. На рынке удалось раздобыть камбалы и густого перечного соуса "кочхуджан".
На другой день в назначенное время появился станционный работник и, вручив билеты на поезд, сказал тихо: "500 вон я отдал тому, кто отпускает билеты, и 500 оставил себе. Никому не скажешь?". На это женщина ответила: "Да если скажу, мне же еще хуже будет".
Поезд, выехавший из Хэджу был переполнен людьми, спасающимися от голода, и торговцами-челноками, причем настолько, что многие из них даже не успели выбраться из вагонов во время остановки в Вонсане. Доставший билет станционный работник подошел и сказал, что проводники согласились посадить Чон Сун Ен, если та их накормит. Женщина с детьми еле протиснулась в вагон. Остальным это уже не удалось. Чон Сун Ен пришлось отдать проводникам рис и рыбу, а самой голодать два дня в пути. Лишь дочери дала немного риса.
Как только поезд прибыл в Хесан, патруль общественной безопасности начал проверку путевых удостоверений. Однако почти половина пассажиров не имела не только разрешений, но и билетов на поезд. Поэтому многие тут же стали лезть на крышу. А милиционеры тем временем под видом проверки документов изымали у челноков... медь.
Большинство тех, кто едет в Хесан везут с собой этот металл, чтобы выменивать у китайцев еду и одежду, домашнюю утварь. Многие запрятывали медь в пеленки к грудным детям, прятали в ботинках. Милиция отбирала лишь половину привезенной меди, а остальную часть оставляла торговцам. Обобранным таким образом контрабандистам оставалось только про себя осыпать бранью стражей порядка.
Намереваясь перебраться в Китай через реку Амноккан, Чон Сун Ен целую неделю присматривалась к охране границы. Для этого днем она стирала на берегу белье, а ночью, прячась в лесу, до 3-4 часов утра наблюдала за передвижением пограничников. Спать приходилось в парке вокруг памятника битвы партизанского отряда Ким Ир Сена под селением Почхонбо.
В 11 часов вечера все пограничники уходили в палатки, откуда доносились скандируемые ими лозунги и революционные гимны, и это показалось самым удобным временем для побега. Чон Сун Ен выбрала для этого 4 июля - 19-й день пятого месяца по лунному календарю. По старому поверью, в числа, оканчивающие на 9 или 0, охотящиеся на людей духи, становятся недвижимыми.
Так в назначенный день под звуки революционных гимнов женщина с двумя детьми входила в воды пограничной реки. Сама она взяла узел, а сын Чхоль посадил на шею сестру Йонми. Та не понимала, что происходит, слыша сквозь шум воды лишь крик матери: "Крепче держись за брата!".
Побег удался, и в Китае беглецов вывели на журналистов из газеты "Тона ильбо". Все время до прибытия в Республику Корея они провели вместе с Чон Сун Ен и ее детьми, слушая приведенные выше рассказы. По некоторым соображениям, рассказ оборвался именно на пересечении реки и ничего не говорится о приключениях в Китае - стране, наиболее дружественно относящейся к КНДР, но наиболее часто используемой для переправки северокорейских беженцев в Южную Корею. В Сеуле Чон Сун Ен выступила на пресс-конференции вместе со своими детьми, заявив об удавшемся переходе на юг: "Если это сон, то пусть он не кончается. Если это явь, то пусть она длится вечно!".